Иранская ядерная сделка: дипломатия в эпоху глобальных вызовов

Иранская ядерная сделка, официально известная как Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД), стала одним из самых значимых дипломатических достижений начала XXI века. Подписанная в 2015 г. между Ираном и группой мировых держав (США, Великобритания, Франция, Россия, Китай и Германия) [1], она была призвана ограничить ядерную программу Ирана в обмен на снятие экономических санкций. Однако за этим соглашением скрывалась сложная история переговоров, компромиссов и противоречий, которые по итогу привели к разрыву сделкии конфронтации в отношении Ирана и Запада. А сегодня вопрос подписания нового варианта СВПД является одним из ключевых в мировой политической повестке.

Иранская ядерная программа стала предметом международной озабоченности в начале 2000-х г., когда стало известно, что Тегеран развивает технологии обогащения урана, которые потенциально могли быть использованы для создания ядерного оружия. Несмотря на заявления Ирана о мирном характере программы, международное сообщество, возглавляемое США и Европейским союзом, ввело жесткие экономические санкции, чтобы заставить Тегеран прекратить обогащение урана.

Переговоры по ядерной программе Ирана начались ещё в 2005 г., но долгое время оставались безрезультатными. Ситуация изменилась с приходом к власти в Иране умеренного президента Хасана Рухани в 2013 г., который выразил готовность к компромиссам. Это открыло путь к интенсивным переговорам, которые завершились подписанием СВПД в июле 2015 г.

Система, по которой работала, сделка была достаточно проста. Всё было направлено на максимальное ограничение иранской ядерной программы взамен, разумеется, на послабления в санкционном плане. Так, например: Иран ограничивал количество хранимого низкообогащённого урана, обязался вывести из эксплуатации около 2/3 обогатительных центрифуг первого поколения и отказаться от использования современных, МАГАТЭ были предоставлены дополнительные права по осуществлению контроля за ядерной программой Ирана [2]. Взамен с Ирана снимались экономические санкции, восстанавливался доступ к замороженным зарубежным активам и т.д. Вскоре после заключения сделки в Иране начался активный экономический рост. Приток иностранных инвестиций, равно как и экспорт нефти увеличился в несколько раз, инфляция оказалась на невероятном для Ирана уровне в 8,3 %. 

Однако в 2016 г. США неожиданную для многих победу на выборах одержал кандидат от республиканской партии Дональд Трамп. Его риторика относительно Ирана с самого начала носила негативный характер и его решение 2018 г. об одностороннем выходе из СВПД стало логичным её завершением [3]. Остальные члены, подписавшие СВПД в 2015, лишь выразили сожаление о таком решении США. 

Почему же Вашингтон вышел из ядерной сделки? Для Трампа Иран – это основной источник проблем и нестабильности на Ближнем Востоке. Обширная сеть прокси сил, действовавших на тот момент в Сирии, Ливане, Ираке и других странах создавали очаги нестабильности и по мнению администрации Трампа ядерная сделка никак не способствовала решению конкретно данной проблемы. Более того, по мнению Вашингтона, сделка была недостаточно жёсткой и даже в условиях её действия у Тегерана всё ещё оставалась возможность создать ядерное оружие. Также данное решение было поддержано двумя крупными региональными игроками – Израилем и Саудовской Аравией.

После одностороннего выхода США из сделки Иран ещё какое-то время соблюдал все обязательства и ожидал действий со стороны европейских подписантов СВПД, но ничего так и не произошло. Поэтому вскоре Тегеран начал сворачивать свои обязательства по СВПД. Ко всему прочему Иран сотрясли несколько важных событий, которые оставили свой отпечаток на политическом истеблишменте. В 2020 г. по приказу Дональда Трампа был убит Касем Сулеймани, командующий сил «Аль-Кудс» и архитектор сети иранских прокси на Ближнем Востоке, в том же году был убит физик-ядерщик Мохсен Фахризаде, которого называли ответственным за проект по созданию иранской ядерной бомбы. Всё это подорвало силы реформистов и западноориентированных политиков Ирана, на сцену вышли консерваторы. Президентом стал Ибрахим Раиси, а весь политический дискурс окончательно занял антизападную нишу. 

Несмотря на все эти изменения, попытки подписать новый вариант СВПД всё же были. Так с апреля 2021 г. по сентябрь 2022 г. шли новые переговоры по ядерной сделке [4]. Были и перерывы, однако к августу 2022 г. новое соглашение было уже почти согласовано, но в Иране начались массовые протесты, связанные с действиями полиции нравов, которая сначала арестовала, а после убила девушку курдского происхождения Мохсу Амини. Всё это стало очередным драйвером антииранских настроений в среде европейских стран. И хотя многие из них надеялись пополнить свои газовые и нефтяные запасы за счёт Ирана, особенно в условиях начала СВО и полного разрыва отношений с Россией, сделка всё же подписана не была.

В США в 2020 г. на смену Трампу пришёл Джо Байден, обещавший вернуть Иран в СВПД. Вашингтон объявил о готовности отменить часть санкций против Ирана.Состоялся ряд мероприятий, увенчавшихся заявлением США о готовности восстановить отмененные ранее исключения из режима санкций в отношении ядерной программы Ирана. Однако США продолжили препятствовать восстановлению иранской ядерной сделки, пытаясь выторговать себе дополнительные условия на переговорах. И по итогу за всё время нахождения на президентском посту Байдена никаких серьёзных изменений не произошло, а сделка так и осталась в замороженном виде. 

В самом же Иране, как было сказано, у власти укрепились консервативные силы и даже переговорщики, освещавшие условия новой ядерной сделки на высшем уровне иранского политического истеблишмента, не получили достаточного одобрения. Иран стал рассматривать договорённости с Западом как нечто ненадёжное и недолговечное, уровень доверия упал до самых низких значений. Вскоре ко всем прочим обвинениям в адрес Тегерана добавились и обвинения в военной поддержке России и казалось, что ожидать новых попыток подписания СВПД бессмысленно. 

И именно в таком состоянии Иран подошёл к 2025 г., когда в США на пост президента вновь вернулся Дональд Трамп. Однако несмотря на ожидания многих экспертов, риторика Трампа относительно подписания новой сделки оказалась гораздо мягче и всего за несколько месяцев нахождения в президентском кресле он неоднократно заявил о желании подписать договор, хоть и добавляя при этом, что в случае неподписания Иран ожидают тяжёлые последствия во всех сферах. Но на сегодняшний день Иран находится в совершенно иной политической ситуации в своём регионе. Произошла беспрецедентная конфронтация с основным врагом Исламской республики – Израилем, пришла в движение вся сеть прокси сил Ирана, которая, правда, понесла тяжёлые потери и на сегодняшний день не представляет столь серьёзной угрозы для Израиля. В самом же Иране президентом после трагической смерти Раиси стал Масуд Пезешкиан, формально реформист, хотя на практике скорее кандидат, наиболее устраивающий все политические силы Ирана. 

Активизация антиизраильского курса внешней политики Ирана заставила Израиль интенсифицировать подготовку к ударам по ядерным объектам Ирана. Эта идея не нова и находится на повестке еврейского государства с того момента, как стало известно о том, Иран начал активную работу над производством ядерной бомбы. 2024 г. стал не только переломным моментом в военном противостоянии этих стран, но и показал полное превосходство Израиля, особенно после октябрьского удара, который, по сути, лишил Иран систем ПВО. Всё это лишь убеждает Израиль в правильности выбранной стратегии, а Иран, кажется, не готов идти на подписание новой сделки с Западом и с США, в частности, а все обещания Вашингтона для Тегерана представляются частью большой лживой компании. К тому же в Тегеране уверены, что удар со стороны Израиля состоится и смысла в подписании сделки нет никакого. Но мировое сообщество не оставляет попыток подписания нового договора СВПД. Так, российская сторона предлагает посредничество в данном вопросе между Ираном и США [5]. Несмотря на всё вышеописанное, шанс на подписание новой сделки находит отклик у некоторых политических лидеров Ирана, в частности у президента, однако позиция рахбара остаётся непреклонной и строго антизападной. 

Стоит помнить, что иранская ядерная сделка является попыткой найти баланс между интересами Ирана и международного сообщества. Однако с момента подписания СВПД в 2015 г. произошло много изменений. Позиция Ирана стала куда радикальнее. Также он вышел с Израилем на путь прямого военного противостояния и перевес в нём не на стороне Ирана. Тегеран это отчётливо понимает. В политическом мышлении консервативной части Ирана сделка с Западом не представляется возможным, а в условиях возможного удара Израиля считается и вовсе ненужной. Удар может откинуть ядерную программу Ирана на несколько лет назад, но в целом для режима это будет не критично. В условиях нынешней политической нестабильности как во всём мире, так и на Ближнем Востоке события могут принять абсолютно непредсказуемый ход, однако заключение новой сделки пошло бы на пользу всем сторонам, но также потребовало бы от них приложения усилий и отказа от своих внешнеполитических амбиций, чего пока не наблюдается и в ближайшим будущем не предвидеться.

Автор: Вилько Иван Евгеньевич — стажер-исследователь Научно-учебной лаборатории исследований современного Ирана